ЛИДЕР



На территорию постпредства СССР в Берлине въехала большая черная машина. (1949-й гол). Из машины вышел двухметрового роста крепкий мужчина средних лет; затем стали выгружать немногочисленный скарб. Мужчиной этим был Николай Данилович Дурнев, москвич, присланный в ГДР на работу в качестве заведующего гаражом постпредства. Жизнь за границей, хотя и в "нашей", была не очень вольной и разнообразной. И вскоре Николай заскучал от вынужденной протокольной скованности. "Туда можно, туда лучше не надо...", - гласили многочисленные инструкции МИД социалистического отечества.

И вдруг светлый луч: оказалось, что в ГСВГ (группа советских войск в Германии) сильно развит стрелково-стендовый спорт. Для Николая, заядлого охотника, участие в стрельбах по тарелочкам стало заветным делом.

Первая же проба сил оказалась удачной, через три года он уже был мастером спорта и кандидатом в сборную страны. В спортивной практике имеется масса рекомендаций и мнений о том, в каком же возрасте следует начинающему спортсмену брать ружье в руки. Однако все эти теории, рассчитанные на "середняка", на гениев и вундеркиндов не распространяются. А Николай был именно таким "урожденным" рекордсменом. И впрямь, начав стрелять в 35 лет, в 38 он уже был непременным членом всех сборных команд (Москвы, России, СССР), регулярно обеспечивая себе на всех соревнованиях, вплоть до мировых, от бронзовой до золотой медали. В 1962 году в возрасте 47 лет в Каире Николай приносит стране титул чемпиона мира и абсолютный рекорд мира: 200 из 200 возможных!

Следует отметить, что благодаря своему бойцовскому характеру он был уважаем всеми от стрелка до тренера и ежегодно назначался капитаном сборной СССР по круглому стенду.

Что же обеспечивало такое завидное постоянство регулярно быть в призерах масштабных соревнований на протяжении 10 лет? Я думаю, что кроме симптома "урожденного" стендовика Николай имел массу выигрышных для стендового спорта данных: всегда жизнерадостный и общительный, не пил и не курил. Вес его, за 120 килограммов, позволял играючи обращаться с достаточно тяжелым ружьем и патронами с зарядами в 2,8-3 г "Сокола", в которые он очень верил и заряжал сам. Я помню, что в основе его тренировок всегда лежало громадное число выстрелов (в день от 150 до 250!). Он категорически утверждал, что в основе его успеха лежит автоматизм, получаемый на базе большого числа отстрелянных мишеней.

Я помню, что Николаю принадлежало авторство довольно успешного изживания случайного промаха. Дело в том, что стрелок уровня члена сборной СССР просто не мог иметь технических ошибок; однако промах, случайно полученный, мог "запасть" в памяти стрелка, если он начинал думать о том, что это не случайный обнос мишени дробинами, а плод технической ошибки.

Мне помнятся весьма объяснимые с этих позиций промахи больших мастеров на ответственейших первенствах, если они начинали специально устранять этот промах на тренировках путем стрельбы по одной этой, не разбитой ранее мишени, становившейся затем "роковой". Дурнев же побеждал эпизодические промахи по-своему: получив промах, он "сворачивал" начатую серию выстрелов, возвращался на первое стрелковое место и начинал все снова, не акцентируя особо то место, на котором был допущен промах. И это было очень правильно.

Другим "дурневским" элементом тренировки был такой прием: Николай становился сзади стрелка, изготовившегося к выстрелу, и, выставив правую руку на вылет мишени (имитируя ружье), провожал ею вылетевшую тарелку, причем в месте, где тарелочка должна была быть стреляна, сгибал указательный палеи, как бы давя на спуск. Такая тренировка помогала ему, так как в ней были задействованы и сознание, и мышцы тела, а взаимодействие этих человеческих факторов и в реальной стрельбе обеспечивало стрелку успех его выстрела.

Нельзя не отметить и высокую спортивную этику Николая, как, впрочем, и всех нас, членов сборной СССР. В середине шестидесятых команда Москвы в составе Н.Дурнева, Ю.Цуранова, Н.Синайского и О.Лосева выехала в Ленинград на традиционный ежегодный матч двух славных наших городов по стендовой стрельбе. Надо сказать, что мы мало тогда получали вознаграждений за свои рекорды и иные достижения, но все-таки кое-что перепадало. И вот стреляем мы последнюю серию. Подходит к нам Дурнев и говорит "Ребята, мы уже установили новый всесоюзный рекорд, и если дальше никто не промажет, то побить новый рекорд уже вряд ли нам в дальнейшем удастся". Сказал и пошел на стрелковое место. Звучит его команда "Дай", и тарелочка бита "в пыль". Не глядя на нас, Николай сходит со стрелкового места. "Так, - думаю я, - раз ты намекнул, а тарелочку разбил, от меня другого не жди". И вот все мы, думая так и не глядя друг на друга, расколотили оставшиеся мишени и установили очень плотный рекорд: 397 битых мишеней из 400 возможных! После стрельбы Данилыч подошел к нам и сказал: "Знаете, появилась подлая мысль слегка подзаработать, но спортивная гордость не позволила это сделать, и я очень благодарен вам всем за то, что вы тоже не "клюнули" на мое предложение".

В соревнованиях Николай показал себя настолько надежным членом сборной СССР и результат его на соревнованиях любого ранга был настолько незыблем и стабилен, что наш тренер Н.Д.Покровский однажды совершил благодаря этой надежности совершенно невероятный поступок. Дело в том, что все тренеры мира, уверенные в технической подготовке своих спортсменов, последнюю ставку делают на их антистрессовое состояние непосредственно перед выходом на соревнования. И вот в 1963 голу за неделю до выезда в Брно на первенство Европы у Дурнева на тренировке от некачественного патрона заводской зарядки "в клочья" разлетается ружье. Сам Николай получил два легких ранения. Однако тренер все это превратил в эпизод "с легким испугом". Николай поверил ему, снова начал тренироваться, не боясь рецидива, и затем выехал на соревнования. В итоге команда снова заняла свое "штатное" чемпионское место, опередив команду серебряных призеров (ФРГ) на 18 мишеней.

А мне помнится и другой случай: сборная СССР по пулевой стрельбе назавтра должна была выехать в Рим. Однако в ночь перед вылетом пришло известие с родины одного из стрелков, что его близкий родственник тяжело заболел. И тренер немедленно снял этого стрелка с соревнований, считая, что мысли о болезни близкого человека не позволят этому стрелку целиком отдаться борьбе за призовое место.

Быстро пролетел срок десятилетнего пребывания в сборной, и Данилыч, как звали его все мы, стал подумывать о тренерстве. А случай представился довольно быстро и внезапно. Дело было так. Я, Дурнев и Зименко упражнялись на стенде Всеармейского общества "Северянин". Вдруг на стенд въехал эскорт машин, и из них вышли: маршал А.Гречко и министр обороны Кубы Р.Кастро с супругой. Директор стенда представил нас прибывшим и попросил показать гостям стрельбу на круглом стенде, а затем и дать им возможность проделать по пятку выстрелов самостоятельно. Показ был вскоре завершен, и гости приступили к стрельбе. Первым стрелял Рауль Кастро. Он разбил 3 угонных мишени из 5 и был доволен. Затем стреляла его супруга и тоже разбила 2 мишени. Последним вышел на площадку Андрей Антонович Гречко. Он был в теплой неповоротливой бекеше на овчинном меху, так как была уже поздняя осень. Однако он не снял ее, а стал стрелять как есть. Результатом стали все пять промахов из пяти возможных. Случайные зрители этому весьма возрадовались и загалдели. Министр побагровел и закричал директору: "Почему тут народ? Убрать народ!" Однако Дурнев всех успокоил и напоследок провел показательную серию, не сделав в ней ни одного промаха. Тотчас же он получил предложение Рауля Кастро уехать на Кубу тренером. Предложение было принято, и он выехал туда сразу же после оформления документов.

Потом Николай рассказывал, что на Кубе был случай, происшедший во время представления его Фиделю Кастро (на первом занятии с кубинскими стрелками). Там Николай провел серию выстрелов, причем точных, держа ружье лишь одной правой рукой. Это произвело на Кастро сильное впечатление, и он приказал стрелкам: "Слушайте его, как меня!" Это было большим первоначальным подспорьем для Николая, а в дальнейшем успехи его как национального тренера Кубы стали говорить сами за себя. Многие стрелки Кубы стали призерами крупных международных соревнований. Например, Р.Кастрильо стал пятым на Олимпиаде 1972 года и третьим призером Олимлиады-80 в Москве. Там же проявился и стрелок Г.Торрес, занявший пятое место. Можно было бы продолжить перечень имен его учеников, да, думаю, хватит и этих.

Николая Дурнева уже нет в живых. Погиб он по нелепой случайности: неудачно упал, сломал себе шейный позвонок и не поправился больше. Недавно я позвонил его супруге, чтобы попросить у нее хорошую фотографию, но она была очень слаба и раздосадована: 6 ноября этого года к ним наведались жулики и она еще не успела уяснить, что из спортивных реликвий осталось в квартире. Ну, да Бог их накажет, жуликов.

Имя богатыря Николая Дурнева останется в стендовом спорте навсегда!

Олег ЛОСЕВ (заслуженный мастер спорта СССР)
"РОССИЙСКАЯ ОХОТНИЧЬЯ ГАЗЕТА", 12 марта 1997 г.

Закрыть